ВЫСКАЗЫВАНИЯ НАПОЛЕОНА

НА ГЛАВНУЮ
 
 СОДЕРЖАНИЕ:
   
НАПОЛЕОН  цитаты     1
НАПОЛЕОН  цитаты     2
НАПОЛЕОН  цитаты     3
НАПОЛЕОН  цитаты     4
НАПОЛЕОН  цитаты     5
НАПОЛЕОН  цитаты     6
НАПОЛЕОН  цитаты     7
НАПОЛЕОН  цитаты     8
НАПОЛЕОН  цитаты     9
НАПОЛЕОН война и мир
..

..
афоризмы  20 век
афоризмы  20 век
афоризмы  19 век
афоризмы  19 век
афоризмы  19 век
афоризмы  18 век
афоризмы  17 век

афоризмы  ДАЛИ
афоризмы  УАЙЛЬД
афоризмы  Б ШОУ
афоризмы  ЧЕРЧИЛЛЬ
афоризмы  ЕЖИ ЛЕЦ
афоризм  МАРК ТВЕН
 
афоризмы про
патриотизм   ура!
афоризмы сборник 1
афоризмы сборник 2
 
афоризмы о спорте
афоризмы  о людях
афоризмы   законы
афоризмы  великие
афоризмы   лучшие
афоризмы    острые
афоризмы  о жизни
афоризмы    умные
афоризмы   мудрые
афоризмы   колкие
афоризмы  коротко
афоризмы   крутые
афоризмы      юмор
   
афоризмы  любви 1
афоризмы  любви 2
 
афоризмы древних 1
афоризмы древних 2
афоризмы древних 3
афоризмы  мудрых 4
 
горе от ума
 
   
Наполеон высказывания.

CD

Вопрос не в том, отделилась ли от меня нация в 1814 году или я сам от нее отделился: очевидно, что я сам должен был изгнать иностранцев, но это стало бы явным лишь после победы. Семейные дела всегда следует решать в узком кругу.

CDI

Исследуя сущность славы, мы видим, что ее границы весьма узки. Стоит удостоиться оценки равнодушных, напыщенных глупцов, получить аплодисменты или порицание толпы - и человек становится горд собой.

CDII

Фридрих взял на себя труд опровергать Макиавелли еще до того, как стал королем; после он справился бы с этим лучше. Этот Макиавелли описывал лишь гротескных тиранов.

CDIII

Сенека говорит, что тот, кто не заботится о собственной жизни, повелевает жизнями других.

CDIV

Говорят, что генерал Сарразен сошел с ума; он слишком много пережил при побеге из Булони. Он был управленцем высшего класса, но вот в голове у него полнейшая каша.

CDV

В Тулузе Веллингтон совершил величайшую ошибку: английская армия попала бы в плен, сумей Сульт воспользоваться положением или будь он лучше проинформирован о позициях врага.

CD VI

История, сохранившая в своих анналах имя Фемистокла, не позаботилась сохранить имена его врагов.

CD VII

Когда я принял власть из рук республиканцев, я словно прочистил и отретушировал полотно Рафаэля, которое было замутнено глянцем.

CD VIII

Беньо хотел сыграть значительную роль при Бурбонах и, как и многие другие, ошибся. Он обладал силой и талантом. Я назначил его государственным советником, ибо у него хватало смелости говорить мне абсолютную правду. Но он попусту тратит свои силы.

CDIX

Я сужу о гениальности человека по манере его самовыражения.

CDX

Принципиально, чтобы власть и армия менялись часто. Интересы страны требуют, чтобы ситуация не застывала в неподвижности: в противном случае в скором времени установится феодальное правление и феодальные порядки.

CDXI

В Европе больше нет наемных солдат с тех пор, как народы выступили на полях сражений.

CDXII

В каком романе отыщешь монарха, который думает о своих подданных и строит свое счастье на их благополучии.

CDXIII

Макиавелли может говорить все, что ему заблагорассудится; но крепости не стоят благосклонности людей.

CDXIV

Толпа, не разбираясь, любит повторять любую бессмыслицу, высказанную по адресу незаурядного человека.

CDXV

Среди сотни бывших королевских фаворитов девяносто пять, оказывается, были повешены.

CDXVI

Деказ был секретарем моей матери; несколько раз я замечал его в толпе. Его пост требовал немалого таланта. Как и все министры, он подобен канатоходцу[].

CDXVII

В 1805 году я располагал восьмьюдесятью кораблями, не считая фрегатов; но у меня не было ни настоящих матросов, ни офицеров: мои адмиралы играли в прятки с англичанами, Линуа показал себя с хорошей стороны. Вильнёв был добрым офицером, тем не менее, он только лишь допускал ошибки. Он, как безумный, удирал из Кадиса: смерть Нельсона уже не могла улучшить положение моего флота. Вильнёв покончил с собой в таверне в Ренне; по традиции в этом обвинили меня. Хотя очевидно, что признаки безумия проявлялись у него еще во время кампании.

CDXVIII

Ах, свобода слова! Снимите намордник с парижских журналистов, - и поднимется невероятная шумиха! Любой Вадью примется тягаться с правительством, а Каритиде - давать советы. Дьявол пользуется суматохой!

CDXIX

Я отстроил разрушенные здания Лиона: люди были благодарны нам; теперь мы в расчете.

CDXX

Правители, держащие духовников, противоречат законам королевской фамилии.

CDXXI

Существует немного людей, чей ум достаточно крепок, чтобы судить обо мне беспристрастно и непредубежденно.

CDXXII

После моих побед в Италии представители разных фракций обивали мой порог. Я оставался глух, ибо участь оказаться орудием в руках партии - не для меня.

CDXXIII

Битва при Эйлау немало стоила обеим сторонам, не принеся никакого результата. Это было одним из тех неопределенных сражений, в которых одни топчутся на месте, а другие бросаются в бой без всякого плана; мне следовало выбрать иное поле битвы.

CDXXIV

Великие политики первого апреля не хотели ничего, кроме сохранения своих кресел, поэтому они так легко сдали позиции союзникам.

CDXXV

Иногда я был философом посреди всех этих смотров, артиллерийских орудий и штыков; ни один критик не сделал бы больше.

CDXXVI

Здравый смысл дарует человеку его способности; самовлюбленность - ветер, который, раздувая паруса, несет их к пристани.

CDXXVII

Катон свалял дурака, покончив с собой из одного страха увидеть Цезаря.

CDXXVIII

Если бы Ганнибал услышал о рейде моей армии через Сен-Бернар, он бы не был столь высокого мнения о своем переходе через Альпы.

CDXXIX

Наверное, следовало уподобиться Генриху VIII, став единоличным главой церкви в империи; рано или поздно к этому придут все монархи.

CDXXX

Пуля, убившая Моро под Дрезденом, была одной из последних вестниц моей удачи.

CDXXXI

После Лейпцига я мог опустошить страну, лежащую между мной и врагом, как поступил Веллингтон в Португалии, а Людовик XIV в Палатинате; война оправдывала меня, но я не стал обеспечивать свою безопасность такими средствами. Мои солдаты, разгромив баварцев под Ханау, показали, что я могу положиться на их храбрость.

CDXXXII

Я не видел ничего исключительного в бегстве Мале, иное дело заточение Ровиго и побег Паскье. У всех у них были мозги набекрень, и у заговорщиков прежде всего.

CDXXXIII

Моя статуя на Вандомской площади и хвалебные письмена о моем правлении были подчистую раскритикованы. Короли должны позволить художникам действовать по собственному разумению: Людовик XIV не распоряжался, чтобы в ногах его статуи поместили рабов, и чтобы Ла Фейлад написал на пьедестале: "Бессмертному человеку". И если теперь где-нибудь будет начертано "Наполеон великий", люди будут знать, что это не я изобрел сию надпись, я всего лишь не запрещаю распространяться людской молве.

CDXXXIV

Я советовался с аббатом Грегуаром относительно конкордата 1801 года. Его совет показался мне очень недурным, но, несмотря на это, я действовал согласно собственному мнению, лишь кое-где уступил священникам, послушавшись аббата. Именно в этом я ошибся.

CDXXXV

Тот, кто не стремится к уважению потомков, недостоин его.

CDXXXVI

Карл V впал в детство в пятьдесят лет; многие короли таковы всю свою жизнь.

CDXXXVII

Мне сказали, что Этьенн пишет о политике, в мое время он писал пьесы; он чрезвычайно необходим стране.

CDXXXVIII

Я никак не влиял на восхождение Бернадотта на трон, хотя я мог бы противиться этому. Россия очень разозлилась на меня за это, считая, что я действую по намеченному плану.

CDXXXIX

Когда я решил возродить достопамятные времена античности, мой энтузиазм не пошел дальше восстановления афинской демократии. Мне не по душе власть толпы.

CDXL

Говорят, что у французских священников и философов есть миссионеры, странствующие по провинциям. Это, должно быть, нечто вроде диспута Августинского и Францисканского братств. Неужели нет другого правительства?

CDXLI

Лондонские газетчики изрядно понапридумывали относительно моего здоровья и здешнего образа жизни. У них поэтическое воображение. Но ведь любому телу нужно пропитание, даже насекомым.

CDXLII

Короли никогда не обходятся без жаждущих к ним попридираться. В жизни не одобрял такую критику. От врача мы ждем лечения болезни, а не сатиры на оную. У вас есть лекарство? Предлагайте. Нет? Молчите.

CDXLIII

Нужно следовать за удачей на всех ее виражах и по возможности корректировать ее.

CDXLIV

Дух независимости и национальности, который я пробудил в Италии, переживет все революции этого века. Я совершил в стране чудеса большие, чем это удалось сделать семье Медичи.

CDXLV

Каждый человек может поступать неверно, и, разумеется, правители тоже.

Наши суждения об умерших толерантно нейтральны, но только не о живых. Войну за наследство осуждали при жизни Людовика XIV; ныне ему отдали дань уважения: любой беспристрастный судья признает, что с моей стороны было бы трусостью не принять отречение Карла IV от испанского трона.

CDXLVI

Хочешь иметь превосходство в войне - меняй тактику каждые десять лет.

CDXLVII

Люди былых времен ничем не лучше нынешних, но раньше пустой болтовни было меньше, чем сейчас.

CDXLVIII

Природе следует распорядиться гением таким образом, чтобы человек одаренный мог извлечь из этого пользу; но он часто оказывается не на месте, как затоптанный росток, из которого не вырастет ничего.

CDXLIX

Можно одарить льстеца лентами, но это не сделает его человеком.

CDL

Французская Минерва иногда довольно неповоротлива, а ее оружие порядком проржавело. Сейчас Европа не производит ничего; такое впечатление, что она ушла на покой.

CDLI

Поле битвы - шахматная доска генерала, его выбор демонстрирует его смекалку или невежество.

CDLII

Я руководствуюсь максимой Эпиктета: "Если зло, что говорят о вас, правдиво - улучшайте себя; если нет - посмейтесь над этим". Я научился не паниковать при любых обстоятельствах: я следую своим путем, не обращая внимания на тявканье шавок, снующих у меня под ногами.

Наполеон Бонапарт - Наполеон. Афоризмы

CDLIII

Настоящий герой играет партию в шах маты во время сражения независимо от ее исхода.

CDLIV

В делах нет места ни страстям, ни предубеждениям: единственно, что позволено, - это всё, что направлено на общее благо.

CDLV

После договора под Пресбургом в 1806 году поведение пруссаков было таково, будто они напрашивались на мое продвижение от Франции к Берлину, но я решил договориться и позже пожалел об этом.

CDLVI

Большинство наших академиков - авторы трудов, которыми мы восхищаемся, при этом отчаянно зевая.

CDLVII

В Европе мне оказали честь тем, что ведут разговоры обо мне. У авторов памфлетов, должно быть, недостаточно тем, поэтому они заполняют газетные страницы моим именем.

CDLVIII

Я был уверен в своей победе в сражении под Парижем, если бы мне не отказали в командовании армией. Пруссаки сами загнали себя в ловушку, как только пересекли Сену. Обращаюсь к мнению военных на этот счет.

CDLIX

Частью моего финансового плана было уменьшить прямой налог на землю и заменить его косвенными, которые касаются только роскошеств и злоупотреблений.

CDLX

Я никогда не говорил, что герцог Рагузский предал меня; я сказал, что его капитуляция под Эссоном была идиотизмом и стала фатальной для меня.

CDLXI

Через день после битвы при Иене пруссаки попросили три дня перемирия, чтобы похоронить своих погибших; я послал им свой ответ: "Думайте о живых, а заботу о захоронении мертвых оставьте нам; это не требует перемирия".

CDLXII

Меня укоряют в несправедливости к адмиралу Трюге. Этот моряк, как и Карно, был республиканцем; ни один, ни другой не искали моей благосклонности; и у меня нет ни возможности, ни желания ли шить их славы.

CDLXIII

Английские министры и их тюремщик нашли верный путь, чтобы сократить мою жизнь. Мне нужно не просто жить, я должен быть занят. Мои разум и тело должны приносить плоды судьбе. Эти испытания послужат для сохранения моей славы.

CDLXIV

Я строил деревни, осушал болота, углублял морские порты, отстраивал города, учреждал фабрики и воздвигал памятники; и до сих пор меня сравнивают с Аттилой, вождем варваров! Хорошо придумано.

CDLXV

Любопытна книга, содержащая ложь.

CDLXVI

Финансисты французского короля изобрели странный метод; не ограничивая ни расходов, ни роскоши, они не по мерно увеличивают налоги; и каждый год, вместо слов, что у меня столько-то дохода и я могу потратить столько-то, они говорят: нам надо столько-то, нам нужны средства.

CDLXVII

Я изобретал новые и исключительные вещи во время своего правления: например, премии, присуждавшиеся каждые десять лет. Любой отличившийся в искусстве должен быть достойным образом вознагражден.

CDLXVIII

Дважды в моей власти было ниспровергнуть австрийский трон, но я укрепил его. Это, должно быть, относят к моим промахам; но что мне было делать с Австрией? Я был достаточно силен, чтобы принимать на веру торжественные клятвы в мирных намерениях.

CDLXIX

Вероятно, Австрия однажды достигнет соглашения о владениях со Святейшим престолом. Так как я не указываю никакого срока, когда свершится это предсказание, никто не обвинит меня в ошибке. 

НАПОЛЕОН: цитаты, высказывания, афоризмы
(в другом переводе)

CСССС
Сама ли нация отделилась от меня в 1814 г., или сам я покинул мой народ, не в этом дело, а в том, что тогда только я один мог изгнать иноземцев за пределы Франции, но это стало бы для всех очевидным лишь после победы; в остальном же бесспорно одно — грязное белье всегда следует стирать только у себя дома.

CCCCI
Если задуматься над тем, что такое слава, то приходишь к заключению, что оная сводится к немногому. Что бы ни говорили невежды, превозносили глупцы, одобряла или ни поносила толпа, здесь нет того, что составляло бы предмет особливой гордости.

CCCCII
Фридрих взял на себя труд опровергать Макиавелли еще до того, как стал королем; полагаю, он сделал бы лучше, если б оправдывал его после, своего воцарения. Этот Макиавелли писал разве что для мелодраматических тиранов [150].

CCCCIII
Сенека как-то сказал: тот, кто мало дорожит своей жизнью, может распоряжаться по своему усмотрению жизнью других людей [151].

CCCCIV
Говорят, будто генерал Сарразен сошел с ума, — он и так не был вполне в здравом рассудке, когда покинул Булонь. Хороший начальник генерального штаба, но дурная голова и интриган [152].

CCCCV
Веллингтон сделал большую ошибку в сражении при Тулузе; английской армии угрожал бы плен, если бы Сульт сумел воспользоваться ею или ежели б он лучше знал позицию противника [153].

CCCCVI
История, которая донесла до нас имя Фемистокла [154], не удостоила тем же имена его завистников.

CCCCVII
Приняв правление из рук республиканцев, я как бы вымыл, очистил и подправил старую картину Рафаэля, которую лак пачкунов довел до полной неузнаваемости.

CCCCVIII
Беньо думал, что станет играть роль при Бурбонах, но он ошибался, как и многие другие. У него есть талант и твердость. Я сделал его государственным советником, потому что он, будучи префектом [155], осмеливался говорить мне правду. Но он растрачивает свои силы попусту.

CCCCIX
Я сужу о гении по тому, как он выражает свою мысль.

CCCCX
Надобно часто менять не только гарнизоны, но людей, стоящих у власти, это безусловно. В интересах государства чтобы должностные лица постоянно сменялись: ежели этот принцип не соблюдается, то неизбежно появляются удельные владения и сеньориальное правосудие.

CCCCXI
С тех пор как сами народы выступили на полях сражении, стало уже невозможно иметь наемную армию.

CCCCXII
Государь, который думает о людях и строит собственное счастие на их благополучии, — в каком романе можно найти сие?

CCCCXIII
Что бы ни говорил Макиавелли, крепости не стоят народного попечения и забот [156].

CCCCXIV
Чернь не отличается здравомыслием, она, по обыкновению, любит повторять все те пересуды, кои говорятся по адресу человека незаурядного.

CCCCXV
Оказывается, что из ста бывших в прошлом королевских фаворитов по крайней- мере девяносто пять были повешены [157].

CCCCXVI
Деказ [158] раньше служил у моей матери: я замечал его порою в толпе придворных. Эта должность не требовала большого таланта. И он, и подобные ему министры походят на людей, карабкающихся на призовой столб.

CCCCXVII
В 1805 г. у меня имелось восемьдесят линейных кораблей, не считая фрегатов, но не было ни настоящих матросов, ни офицеров; мои адмиралы играли в прятки с англичанами, и это само по себе уже было немало. Линуа [159] показал себя вполне достойно. Вильнёв был добрый офицер, но, несмотря на это, делал одни только глупости. Он покинул Кадис, а смерть Нельсона не стоила потери моего флота. Вильнёв покончил с собой на постоялом дворе в Ренне, и, как всегда, в этом обвинили меня. На самом же деле признаки сумасшествия наблюдались у него еще во время морской кампании [160].

CCCCXVIII
Ах! Свобода печати, свобода печати! Снимите же намордники с ваших парижских журналистов и вы увидите настоящую грызню! Все эти Вадью [161] постоянно будут вмешиваться в управление, а Каритиде [162] станут подавать мнения. К дьяволу весь этот галдеж!

CCCCXIX
Я восстановил дома лионцев, разрушенные во время революции [163], они были признательны за это, итак, мы — в расчете.

CCCCXX
Государи, которые пользуются услугами исповедников, нарушают тем самым основы королевской власти.

ССССXXI
Слишком мало найдется людей достаточно твердого закала, чтобы судить обо мне беспристрастно и без предосуждений.

ССССXXII
После моих побед в Италии в мою дверь стучались представители самых различных партий. На стук я предпочитал не отзываться, поелику не в моих правилах быть орудием в чьих-либо руках.

ССССXXIII
Битва при Эйлау стоила дорого обеим сторонам и отнюдь не имела решающего исхода. Это было одним из тех неопределенных сражений, когда отстаивают каждую пядь земли: войска схватились врукопашную, действуя большей частию по собственной инициативе; что касается меня, то я не стал бы выбирать такое место для сражения [164].

CCCCXXIV
Великие политики первого апреля [165] хотели лишь сохранить свои замки, вот почему они так легко отступали перед натиском союзников.

CCCCXXV
Посреди всех этих смотров, пушек и штыков я порою оставался философом; среди тех, кто меня поносит, есть немало таких, кои никогда не делали ничего подобного.

CCCCXXVI
Здравый смысл создает одаренных людей; самолюбие же — лишь ветер, который надувает паруса и ведет их корабль прямо к пристани.

CCCCXXVII
Катон совершил великую глупость, покончив жизнь самоубийством из одного страха встретиться с Цезарем [166].

CCCCXXVIII
Если бы Ганнибал узнал о переходе моей армии через Большой Сен-Бернар, он посчитал бы свое альпийское путешествие сущей безделицей [167].

CCCCXXIX
Быть может, мне надобно было подражать Генриху VIII [168], сделавшись единственным первосвященником и религиозным вождем моей Империи; рано или поздно монархи придут к этому.

CCCCXXX
Пушечное ядро, поразившее Моро при Дрездене, было одним из последних вестников моей удачи в этом сражении [169].

CCCCXXXI
После сражения при Лейпциге я мог бы опустошить страну, лежащую между мною и неприятелем, как то сделал Веллингтон в Португалии или как в былые времена еще Людовик XIV повелел поступить в Палатинате: право войны позволяло мне это, но я не хотел подобным образом обеспечивать свою безопасность. Мои солдаты, раздавив баварцев при Ганау, показали, что я могу полагаться на их доблесть [170].

CCCCXXXII
Ничего необыкновенного в побеге Мале не было, другое дело — арест Ровиго или бегство Ласкье. Все потеряли голову, начиная с самих заговорщиков [171].

CCCCXXXIII
Много 'Критиковали мою статую на Вандомской площади и велеречивые надписи о моем царствовании. Однако ж надобно, чтобы короли позволяли делать все по причуде художников, — ведь Людовик XIV отнюдь не приказывал, чтобы поместили рабов у ног его статуи, и не требовал, чтобы Ла Фёйлад начертал на пьедестале: "Бессмертному человеку". И когда увидят где-нибудь надпись "Наполеон Великий", то поймут, что не я сочинил эту надпись, а лишь не запрещал говорить об этом другим [172].

CCCCXXXIV
Я советовался с аббатом Грегуаром [173] касательно конкордата 1801 г., его мнения показались мне весьма здравыми, однако ж я лишь принял их к сведению и в пререканиях со священниками уступил только в нескольких пунктах. Но именно в этом я и был не прав.

CCCCXXXV
Тот, кто не стремится снискать уважение современников, не достоин его.

CCCCXXXVI
Карл Пятый годам к пятидесяти начал молоть всякий вздор; в отличие от него многие короли всю свою жизнь только и делают, что болтают всякую чепуху [174].

CCCCXXXVII
Говорят, что Этъенн занимается политикой, в мое же время он сочинял комедии, — это был весьма необходимый государству человек [175].

CCCCXXXVIII
Я отнюдь не повлиял на возвышение Бернадотта в Швеции, а ведь я мог тому воспротивиться; Россия, помню, поначалу весьма была недовольна, ибо воображала, что это входит в мои планы [176].

CCCCXXXIX
Хоть я и хотел возродить достопамятные времена древности, но это никогда не простиралось столь далеко, чтобы восстановить афинскую демократию [177]. Правление черни никогда не привлекало меня.

CCCCXL
Говорят, что священники и философы Франции имеют миссионеров, кои разъезжают по провинциям. Это, должно быть, напоминает бывшие некогда диспуты августинцев с кордельерами. Похоже, что правительство уже более не существует? [178]

CCCCXLI
Лондонские газетчики прохаживаются насчет моего здоровья и здешнего образа жизни. Воображение у них, мягко выражаясь, сильно отдает поэзией. Но всем же надобно добывать себе пропитание, даже насекомым.

CCCCXLII
У королей нет недостатка в людях, которые находят случай возразить. Я никогда не допускал этого. Врач нужен для того, чтобы лечить лихорадку, а не писать на нее сатиру. У вас есть лекарства? Так дайте их; если нет, помолчите.

CCCCXLIII
Надобно следовать за фортуной со всеми ее капризами, поправляя ее, насколько это возможно.

CCCCXLIV
Дух независимости и национальности, который я пробудил в Италии, переживет революции сего века. Мне довелось свершить в этой стране более, нежели дому Медичи [179].

CCCCXLV
Всякий человек делает ошибки, делают их и государи. О мертвых судят частию, пожалуй, справедливо, не то что о живых. При жизни Людовика XIV современники осудили войну за Испанское наследство, ныне же ему воздают должное; беспристрастный судия должен признать, что было бы подлостью с моей стороны не согласиться на отречение Карла IV от испанского престола [180].

CCCCXLVI
Если хочешь сохранить за собою хоть какое-то превосходство, нужно менять военную тактику каждые десять лет.

CCCCXLVII
Люди прошлого для меня отнюдь не предпочтительнее людей нынешних, но прежде пустой и никчемной болтовни было много меньше, нежели в теперешние времена.

CCCCXLVIII
Надобно, чтобы природа поставила гения таким образом, чтобы он мог сделать из этого должное употребление, но часто он не находит себе надлежащего места и, как засушенное семя, остается бесплоден.

CCCCXLIX
Можно с избытком жаловать ленты куртизанам, но сие отнюдь не делает из оных людей.

CCCCL
Эта французская Минерва порою весьма неповоротлива, и ее оружие прямо-таки изъедено ржавчиной. И немудрено, ведь ныне Европа ничем не обнаруживает себя, и кажется, что она просто отдыхает.

CCCCLI
Место военных действий — это шахматная доска генерала, именно его выбор обнаруживает способности или невежество военачальника.

CCCCLII
Я присоединяюсь к Эпиктету, сказавшему: "Когда говорят о тебе плохо и это — правда, исправься, если же это — ложь, посмейся над этим". Я научен ничему не удивляться: остановившись на отдых, я не обращаю внимания на разных шавок, которые лают по дороге [181].

CCCCLIII
Истинный герой играет во время сражения шахматную партию независимо от ее исхода.

CCCCLIV
В деле предрассудки и страсти — вредны; единственная допустимая из последних — стремление к общему благу.

CCCCLV
В 1806 г., после Пресбургского мира, поведение пруссаков давало мне право вернуться во Францию через Берлин, но вместо этого я предпочел переговоры и теперь раскаиваюсь в этом [182].

CCCCLVI
Большинство наших академиков суть сочинители, коими восхищаются, но при этом зевают от скуки.

CCCCLVII
В Европе оказывают мне честь уже тем, что все еще говорят обо мне. У делателей брошюр, должно быть, не хватает корма, вот они и пользуются моим именем, чтобы заполнять свои листки.

CCCCLVIII
Я был уверен, что одержу победу под Парижем, если бы мне не отказали в командовании армией. Пруссаки наткнулись бы на мою шпагу при переходе через Сену. Я призываю в том к свидетельству военных.

CCCCLIX
Моя финансовая система предусматривала уменьшение прямых налогов, кои ложатся тяжким бременем, и замену их косвенными, направленными только против роскоши и невоздержанности.

CCCCLX
Я никогда не говорил, что герцог Рагузский изменил мне, а лишь то, что его капитуляция при Эссоне просто смехотворна, а между тем оказалась гибельной для меня [183].

CCCCLXI
На следующий день после сражения при Иене прусские генералы просили у меня перемирия на три дня, чтобы, как они говорили, похоронить раненых, я же велел ответить им: "Думайте о живых и предоставьте нам заботу о мертвых; только ради этого отнюдь не надобно никакого перемирия".

CCCCLXII
Меня упрекали в несправедливости к адмиралу Трюге [184]. Этот моряк, как и Карно, был республиканцем, и ни тот ни другой не нуждались в моих милостях. Я не мог и не хотел отнять у них принадлежащую им славу.

CCCCLXIII
Английское правительство и представленный им тюремщик нашли верное средство сократить мое жизненное поприще. Мне нужно не просто жить, но действовать. Надобно, чтобы мое тело и мой дух следовали за изгибами судьбы, испытания которой послужат лишь к моей славе.

CCCCLXIV
Я отстраивал деревни, осушал болота, углублял порты, перестраивал города, заводил мануфактуры, соединил два моря каналом, строил дороги, сооружал памятники [185], а меня сравнивали с вождем гуннов Аттилой! [186] Справедливый приговор, нечего сказать!

CCCCLXV
Воистину необычайной оказалась бы книга, в которой не нашлось бы места для вымысла.

CCCCLXVI
Откупщики французского короля поступают весьма оригинально; не ограничивая ни расходов, ни роскоши, они непомерным образом взвинчивают налоги и каждый год, вместо того чтобы сказать: у меня такой-то доход и я могу расходовать столько-то, говорят: нам надобно столько-то, найдите источник для подобных расходов.

CCCCLXVII
При моем правлении я изобретал новые, не бывшие ранее в ходу меры, таковы, например, премии, присуждавшиеся каждые десять лет [187]. Надобно же было достойно вознаградить усилия того, кто достиг совершенства в своем ремесле.

CCCCLXVIII
Я мог дважды ниспровергнуть императорский трон Австрии [188], но вместо этого укреплял его основы. Надобно поставить сие в ряд допущенных мною ошибок, но на что, спрашивается, я мог употребить Австрию? Согласен, но в те времена я обладал достаточным могуществом, чтобы принимать на веру все ее торжественные заверения и клятвы.

CCCCLXIX
Полагаю вероятным, что Австрия войдет однажды в соглашение о владениях с папской курией. Поелику я не назначаю срока, когда сие свершится, никто не сможет опровергнуть меня.

Здесь заканчивается рукопись, которую мы перевели. 

Вы читали цитаты, афоризмы и высказывания Наполеона.
................................................
  афоризмы читай и цитируй

 


 

   

 
  Читать афоризмы онлайн... aforizmo.ru