НАПОЛЕОН: высказывания и фразы

НА ГЛАВНУЮ
 
 СОДЕРЖАНИЕ:
   
НАПОЛЕОН  цитаты     1
НАПОЛЕОН  цитаты     2
НАПОЛЕОН  цитаты     3
НАПОЛЕОН  цитаты     4
НАПОЛЕОН  цитаты     5
НАПОЛЕОН  цитаты     6
НАПОЛЕОН  цитаты     7
НАПОЛЕОН  цитаты     8
НАПОЛЕОН  цитаты     9
НАПОЛЕОН война и мир
..

..
афоризмы  20 век
афоризмы  20 век
афоризмы  19 век
афоризмы  19 век
афоризмы  19 век
афоризмы  18 век
афоризмы  17 век

афоризмы  ДАЛИ
афоризмы  УАЙЛЬД
афоризмы  Б ШОУ
афоризмы  ЧЕРЧИЛЛЬ
афоризмы  ЕЖИ ЛЕЦ
афоризм  МАРК ТВЕН
 
афоризмы про
патриотизм   ура!
афоризмы сборник 1
афоризмы сборник 2
 
афоризмы о спорте
афоризмы  о людях
афоризмы   законы
афоризмы  великие
афоризмы   лучшие
афоризмы    острые
афоризмы  о жизни
афоризмы    умные
афоризмы   мудрые
афоризмы   колкие
афоризмы  коротко
афоризмы   крутые
афоризмы      юмор
   
афоризмы  любви 1
афоризмы  любви 2
 
афоризмы древних 1
афоризмы древних 2
афоризмы древних 3
афоризмы  мудрых 4
 
горе от ума
 
   
Наполеон Бонапарт. Читайте цитаты, афоризмы и высказывания Наполеона.

CCL

Не роялисты и не разочарованные раз били меня: это сделали вражеские штыки.

CCLI

История моего правления прославит имя какого-нибудь нового Фукидида.

CCLII

Человеческий разум еще не настолько зрелый, чтобы правители делали что должно, а подчиненные - что хочется.

CCLIII

Что говорить о логике, когда миром правят штыки и здравый смысл не в справедливости, а в силе.

CCLIV

Общественное мнение когда-нибудь опровергнет софизмы моих клеветников.

CCLV

Я сделал Бенжамена Константа трибуном, я сместил его, когда он решил сыграть роль оратора: это было названо устранением, и название прижилось. Бенжамен силен в геометрии, по части теорем и заключений; а еще он великий памфлетист.

CCLVI

После памятного 13-го вандемьера я поступился своим республиканством на двадцать четыре часа в Париже, что стало очень назидательным для сторонников Бабефа и миссионеров, исповедующих религию фрюктидора.

CCLVII

Талейран и де Прадт хвалились, что это они привели к реставрации Бурбонов. Это простое бахвальство: реставрация была логичным следствием происходящего.

CCLVIII

Я сейчас лишь сторонний наблюдатель, но я знаю лучше, чем кто бы то ни было, в чьи руки попала Европа.

CCLIX

В основании французского правительства я вижу лишь камни преткновения.

CCLX

Груши думал обелить себя за мой счет; это не менее верно, чем то, что он доставил бы герцога Ангулемского в Париж прямо мне в руки, если бы я пожелал. Я счел последнего лояльным врагом, ибо я уважаю его.

CCLXI

Неисправимая толпа проявляет все при знаки сумасшествия.

CCLXII

Среди тех, кто не любит быть угнетенным, многие угнетают сами себя.

CCLXIII

Причиной, по которой общественное мнение так воспротивилось хартии, предложенной Сенатом в 1814 году, являлось то, что люди не видели в ней ничего, кроме беспокойства сенаторов о собственных интересах.

CCLXIV

Это верно, я переступил границы острова Эльба; но союзники не выполнили условий, на которых я туда отправился.

CCLXV

В Европе у народа больше нет никаких прав, они лишь убивают друг друга, как свора бешеных собак.

CCLXVI

Видно, во Франции свобода заключена в хартии, а рабство - в законе.

CCLXVII

Авторы "Цензора" - призрачные люди, которых следовало отправить в Шарантон{4}, ибо они сознательно сеют ненависть и недоверие. Это ораторы, которых следует бросать за решетку и ограничивать в действиях.

CCLXVIII

Суверену никогда не следует давать обещаний, но те, что дал, нужно выполнять.

CCLXIX

Наилучшее разделение власти таково: избирательная, законодательная, исполнительная и судебная. Я хорошо разграничил их в иерархии своей Империи.

CCLXX

Герцог де Фельтре проявил себя реакционером и угнетателем, ибо это его единственный талант. Он хотел бы получить место в анналах нашей истории, но у него ничего не получилось. Мне не нужен был орел, чтобы руководить военными делами, я хотел заниматься этим сам; по этой причине я и выбрал его.

CCLXXI

Когда я начал войну с кортесами, я был очень далек от мысли, что Фердинанд станет трактовать их как бунтовщиков.

CCLXXII

Теология для религии все равно что отрава в еде.

CCLXXIII

Я сделал Париж удобнее, чище, здоровее и лучше, чем он был, и все это во время войн, которые я вынужден был вести. Парижане встретили эти улучшения с песнями; что убедило их еще больше, так это обеспечение Европы танцорами, поварами и модистками. Это я знал очень хорошо.

CCLXXIV

Есть борцы с прогрессом эпохи, к примеру в армиях.

CCLXXV

Гражданская война, если дело монарха является ее предлогом, может продлиться очень долго; но народ в конце концов победит.

CCLXXVI

Общественный порядок любой нации основывается на выборе людей, предназначенных к тому, чтобы поддерживать его.

CCLXXVII

Люди мыслят верно, пока их не вводят в заблуждение ораторы.

CCLXXVIII

За исключением нескольких хамелеонов, которые, как и в любом другом месте, пробрались в мой Государственный совет, в него вошли честные и по-настоящему достойные люди.

CCLXXIX

Мое правительство было вознесено необычайно высоко, чтобы увидеть недостатки в его механизме; тем не менее я пятнадцать лет правил сорока двумя миллионами людей в интересах большинства и без особых трений.

CCLXXX

За период моего правления меня по-настоящему удивило, что Папу Римского признали в границах моей Империи ренегат Абдалла Меню и в Париже - трое женатых священников-отступников, а именно: Талейран, Фуше и Отерив.

CCLXXXI

Право на море принадлежит всем нациям. Море нельзя ни возделывать, ни получать его в собственность: это единственная по-настоящему общественная дорога, и любые притязания нации на исключительные права на море - объявление войны остальным нациям.

Наполеон Бонапарт - Наполеон. Афоризмы

CCLXXXII

Если бы отречение Карла IV не было вынужденным, я признал бы Фердинанда королем Испании. Контрдействия в Аранхуэссе не могли оставить меня равнодушным: я расположил свои войска по всему полуострову: как суверен и как сосед я не мог стерпеть такого акта насилия.

CCLXXXIII

Конституционалисты - простаки; во Франции были нарушены все договоры: ликурги могут делать все, что им заблагорассудится, - все будет нарушаться; хартия - не более чем клочок бумаги.

CCLXXXIV

Нации, людям, армии, Франции в целом не нужно забывать свое прошлое: прошлое составляет их славу.

CCLXXXV

Легче построить республику без анархии, чем монархию без деспотизма.

CCLXXXVI

Люди, являющиеся хозяевами в своих домах, никогда и никого не преследуют, а король, которому не противоречат, - хороший король.

CCLXXXVII

Реформаторы, в сущности, больные люди, которым жаль, что у других хорошее здоровье; они запрещают всем лакомства, которых им самим нельзя.

CCLXXXVIII

Не люблю, когда притворяются, что презирают смерть; один из главных законов - нужно смириться с тем, что неизбежно.

CCLXXXIX

Трус убегает от вора; слабого бьет сильный; в этом основа политики.

CCXC

В лакедемонцах я вижу только смелых и диких людей; лучшие годы Лакедемона - Средневековье, когда все капуцины, кого ни возьми, умирали в ореоле святости.

CCXCI

Сенат был бездеятельным, пока я не оказался побежденным. Выйди я победителем, я получил бы его одобрение.

CCXCII

Реньо обладал красноречием; по этой причине я часто посылал его с речами в Палату и Сенат. Нынешние ораторы - не более чем бездарные болтуны.

CCXCIII

Ожеро предал меня; я всегда считал его подлецом.

CCXCIV

Реаль довольно неплохо организовал мою полицию. В хорошем настроении я припоминал ему отрывок из его революционного журнала, в котором он призывал всех истинных патриотов собраться 21 января, чтобы вместе съесть свиную голову. При моей власти он не ел свиных голов, но заработал немало денег.

CCXCV

Людовик XVIII очень мудро повел себя по отношению к убийцам суверена; его долгом было простить их, ибо это было сугубо личное происшествие в его семье; но государственная измена, вымогательство и неуважение к власти, принадлежащей в высшей судебной ступени, - этого я не мог им простить.

CCXCVI

Мы уважаем лишь тех потерпевших неудачу, кто уважал себя в своем величии.

CCXCVII

Блюхер заявил, что он сражался каждый день с тех пор, как в январе 1814-го пересек Рейн, и до того, как вступил в Париж. Союзники признают, что за эти три месяца потеряли около 140 ООО человек; думаю, их было еще больше. Я атаковал их каждое утро, до линии протяженностью сто пятьдесят лье. При Лa-Ротьере Блюхер дрался как никогда; мой конь был убит. Прусский генерал был просто хорошим солдатом; он не знал, как извлечь выгоду из своих преимуществ того дня. Мои гвардейцы про явили чудеса храбрости.

CCXCVIII

Сенат обвинил меня в изменении его актов, другими словами - в подделке документов. Весь мир знает, что я не любитель подобных штучек: один мой намек действовал так же верно, как мой приказ; всегда выполнялось больше, чем я просил. Если бы я презирал человечество, в чем меня упрекают, то система доказывает, что я оказался бы прав.

CCXCIX

Меня нельзя упрекнуть в том, что я ставлю свою честь выше благополучия Франции. 

НАПОЛЕОН: цитаты, высказывания, афоризмы
(в другом переводе на русский)

CCL
Меня свергли не роялисты или недовольные, а иностранные штыки.

CCLI
История моего царствования прославит когда-нибудь имя какого-нибудь нового Фукидида [93].

CCLII
Человеческий дух не созрел еще для того, чтобы управляющие делали то, что должны делать, а управляемые — то, что хотят.

CCLIII
Когда целый свет устраивается посредством штыков, это вполне логично! Здравый смысл тогда не в справедливости, а в силе.

CCLIV
Придет время, и общественное мнение опровергнет софизмы моих клеветников.

CCLV
Я сделал Бенжамена Констана членом Трибуната, я удалил его, когда он пустился в болтовню; это называлось устранить — удачно найденное слово. Ум Бенжамена сродни уму геометров со всеми их теоремами и короллариями, а сам он так и остался великим делателем брошюр [94].

CCLVI
В Париже после 13 вандемьера [95] республиканские убеждения, кои я исповедовал, оставались в ходу всего лишь двадцать четыре часа; говорю это в назидание братьям из сообщества Бабёфа и миссионерам, исповедующим религию фрюктидора.

CCLVII
Талейран и де Прадт похвалялись, что это они — восстановители дома Бурбонов; пустое бахвальство: сие восстановление престола явилось неизбежным следствием стечения обстоятельств.

CCLVIII
Я — не более как сторонний наблюдатель, но мне лучше, нежели кому бы то ни было другому, известно, в чьи руки попала ныне Европа.

CCIX
Ныне, кроме камней, заложенных в основание Франции, я не вижу ничего другого.

CCLX
Груши хотел оправдаться за мой счет: то, что он говорил, столь же верно, как если бы я приказал ему привезти мне герцога Ангулемского в Париж и он бы выполнил это повеление. Несмотря ни на что, я уважаю Груши и именно поэтому называю его добродетельным врагом [96].

CCLXI
Неисправимая чернь повсюду обнаруживает все тот же дух безрассудства.

CCLXII
Среди людей, которые не любят, чтобы их притесняли, есть немало таких, кому нравится самим делать это.

ССLXIII
Если общественное мнение столь настойчиво высказывалось против предложенной в 1814 г. Сенатом хартии, то лишь потому, что все воочию узрели среди сенаторов одних выскочек, кои заботились только о собственных своих выгодах.

CCLXIV
Правда, что я переступил границы острова Эльба, но союзники сами не выполнили условий моего там пребывания [97].
CCLXV
В Европе более нет и речи о правах человека, а коли так, то людям только и остается, что убивать друг друга, как бешеных собак.

CCLXVI
Я вижу, что во Франции свобода заключается в хартии, а рабство — в законе.

CCLXVII
Авторы "Цензора" сродни тем мечтателям, коих надобно помещать в Шарантон, поелику оные, говоря по совести, сеют недоверие и ненависть. Они — из числа тех напыщенных фразеров, которых нужно держать под надзором и время от времени одергивать [98].

CCLXVIII
Государь всегда должен обещать только то, что он намеревается исполнить.

CCLXIX
Наилучшее разделение властей таково: избирательная, законодательная, исполнительная, судебная. Я строго следовал сему принципу в иерархии моей Империи.

CCLXX
Герцог Фельтрский [99] выказал себя реакционером и притеснителем, поелику пригоден он только для этого. Ему весьма хотелось бы попасть в анналы нашей истории, но он отнюдь не преуспел в этом. Мне не надобна была еще одна светлая голова, чтобы вести войну, — у меня своя была на плечах, вот почему я и выбрал его.

CCLXXI
Когда я объявил войну кортесам, то ожидал всего, но никак не предвидел, что Фердинанд станет трактовать их как бунтовщиков [100].

CCLXXII
Теология для религии все равно что отрава в еде.

CCLXXIII
Я сделал Париж более благоустроенным, более чистым и здоровым, прекраснее, нежели он был до меня, и все это посреди войн, которые я принужден был вести; парижане принимали все эти благодеяния и восхваляли меня; в сущности, они суть не что иное, как исправные поставщики канатных плясунов, кондитеров и моды на всю Европу.

CCLXXIV
Когда столетия сменяют друг друга, то, равно как и в походе, всегда можно встретить отставших.

CCLXXV
Гражданская война, когда дело государя служит ей предлогом, может продолжаться долго; но в конце концов народ одерживает верх.

CCLXXVI
Общественный порядок любой нации покоится на выборе людей, предназначенных к тому, чтобы поддерживать его.

CCLXXVII
Народ имеет собственное суждение, покуда не введен в заблуждение демагогами.

CCLXXVIII
Мой Государственный совет состоял из людей честных и заслуженных, исключая нескольких хамелеонов, которые туда проскользнули, как то, впрочем, случается повсюду.

CCLXXIX
Мое правительство вознесено было слишком высоко, чтобы заметить пороки пружин, приводящих его в движение; со всем тем я пятнадцать лет управлял сорока двумя миллионами людей в интересах большинства и без каких-либо серьезных потрясений.

CCLXXX
За все мое царствование меня по-настоящему и более всего поразило, пожалуй, только то, что Папу на границах моей Империи встречал изменивший вере отцов Абдала Мену, а в Париже — трое священников-отступников, и вдобавок еще и женатых, каковы суть — Т[алейра]н, Ф[уш]е и О[тери]в [101].

CCLXXXI
Морское право касается всех народов без исключения. Море не может возделываться, как земля, или находиться в чьем бы то ни было владении: оно — единственная дорога, которая на деле является всеобщей, и всякая исключительная претензия со стороны одной нации на морское господство равносильна объявлению войны другим народам.

CCLXXXII
Ежели бы отречение короля Карла IV не было вынуждено силою, я признал бы королем Испании Фердинанда. События в Аранхуэсе не могли быть для меня безразличными, ибо мои войска заняли полуостров: как монарх и как сосед, я не должен был терпеть подобного насилия [102].

CCLXXXIII
Конституционалисты — всего-навсего простаки: во Франции нарушены все соглашения, и, что бы ни делали ликурги, они и далее будут нарушаться. Хартия — всего лишь клочок бумаги.

CCLXXXIV
Нации, народу, армии, всем французам не следует забывать о своем прошлом: ведь оное составляет их славу.

CCLXXXV
Легче учредить республику без анархии, нежели монархию без деспотизма.

CCLXXXVI
Люди, кои являются хозяевами у себя дома, никогда и никого не преследуют, вот почему короля, с которым соглашаются, почитают добрым королем.

CCLXXXVII
Реформаторы по большей части ведут себя как люди больные, которые сердятся, что другие чувствуют себя хорошо; и вот они уже запрещают всем есть то, в чем отказывают себе.

CCLXXXVIII
Я не люблю, когда притворяются, что презирают смерть: уметь переносить то, что неизбежно, — в этом заключается важнейший человеческий закон.

CCLXXXIX
Трусливый бежит от того, кто злее его; слабого побеждает сильнейший — таково происхождение политического права.

CCXC
Я вижу в спартанцах народ воистину бесстрашный и неукротимый, такой народ ведет свое происхождение из славных веков Лакедемона [103], подобное сему мы видим и в средние века, когда, кого ни взять из капуцинов, все умирали святою смертию.

CCXCI
Сенат обнаружил признаки деятельности лишь тогда, когда я оказался побежденным, но если бы я вышел победителем, то несомненно получил бы с его стороны полное одобрение своих действий.

CCXCII
Реньо обладал способностью говорить легко и складно, вот почему я не раз посылал его выступать с пространными речами в Палате и в Сенате. Подобные люди — не что иное, как бездарные болтуны [104].

CCXCIII
О[жеро] предал меня; правда, я всегда считал его негодяем [105].

CCXCIV
Реаль много делал для моей полиции. Когда мне хотелось посмеяться, я напоминал ему то место из его революционной газеты, где он приглашал добрых патриотов собраться 2 января, чтобы поужинать головою свиньи. При мне он уже так не поступал, но скопил себе весьма приличное состояние [106].

CCXCV
Людовик XVIII обошелся с цареубийцами благоразумно: помилование было его правом, поскольку дело касалось только его семьи, но измена, растрата общественных денег, преступления по отношению к правительству — прерогатива Верховного суда; я никогда не помиловал бы за таковые преступления.

CCXCVI
В несчастии обыкновенно не уважают того, в ком прежде почитали величие.

CCXCVII
Блюхер говорил, что сражался каждый день со времени перехода через Рейн в январе 1814 г. до самого вступления в Париж. Союзники признают, что за три месяца потеряли 140000 человек; думаю, что их потери были намного серьезнее. Я атаковал их каждое утро на линии в 150 лье. Именно при Ла-Ротьере Блюхер выказал себя лучше всего; подо мною в тот день была убита лошадь [107]. Сей прусский генерал был всего лишь хорошим солдатом: в тот день он так и не сумел воспользоваться достигнутым преимуществом. Моя же гвардия совершала чудеса доблести.

CCXCVIII
Сенат обвинил меня в том, что я изменял его указы, то есть в изготовлении фальшивок. Всем же на самом деле известно, что у меня не было необходимости в таковом ухищрении: одно движение моей руки уже означало приказ. Сам Сенат делал всегда больше, нежели от него требовалось. Если я и презирал людей, как меня в том упрекают, то деятельность сенатского корпуса доказывает, что это не было так уж безосновательно.

CCXCIX
Мне никогда не упрекнуть себя в том, что я ставил честь свою выше счастия Франции.

Вы читали цитаты, афоризмы и высказывания Наполеона Бонапарта.
................................................
  афоризмы читай и цитируй

 


 

   

 
  Читать афоризмы онлайн... aforizmo.ru