НАПОЛЕОН Бонапарт: цитаты, высказывания, афоризмы

НА ГЛАВНУЮ
 
 СОДЕРЖАНИЕ:
   
НАПОЛЕОН  цитаты     1
НАПОЛЕОН  цитаты     2
НАПОЛЕОН  цитаты     3
НАПОЛЕОН  цитаты     4
НАПОЛЕОН  цитаты     5
НАПОЛЕОН  цитаты     6
НАПОЛЕОН  цитаты     7
НАПОЛЕОН  цитаты     8
НАПОЛЕОН  цитаты     9
НАПОЛЕОН война и мир
..

..
афоризмы  20 век
афоризмы  20 век
афоризмы  19 век
афоризмы  19 век
афоризмы  19 век
афоризмы  18 век
афоризмы  17 век

афоризмы  ДАЛИ
афоризмы  УАЙЛЬД
афоризмы  Б ШОУ
афоризмы  ЧЕРЧИЛЛЬ
афоризмы  ЕЖИ ЛЕЦ
афоризм  МАРК ТВЕН
 
афоризмы про
патриотизм   ура!
афоризмы сборник 1
афоризмы сборник 2
 
афоризмы о спорте
афоризмы  о людях
афоризмы   законы
афоризмы  великие
афоризмы   лучшие
афоризмы    острые
афоризмы  о жизни
афоризмы    умные
афоризмы   мудрые
афоризмы   колкие
афоризмы  коротко
афоризмы   крутые
афоризмы      юмор
   
афоризмы  любви 1
афоризмы  любви 2
 
афоризмы древних 1
афоризмы древних 2
афоризмы древних 3
афоризмы  мудрых 4
 
горе от ума
 
   
Наполеон Бонапарт (Napoléon Bonaparte, 1769 - 1821) - император, полководец и государственный деятель. Читайте цитаты, афоризмы и высказывания Наполеона - умные, касающиеся войны, политики, истории, литературы, философии - характеризуют Наполеона - как - гениального полководца, умного правителя, человека великой храбрости и самомнения. Цитаты приводятся в разных переводах на русский язык.
Цитаты, фразы и мысли Наполеона.

L

Твердый ум сопротивляется чувственности подобно тому, как моряк избегает подводных камней.

LI

Привычка обрекает нас на множество глупостей; наибольшая из которых - превращаться в ее раба.

LII

Если бы Корнель жил в мое время, я бы назначил его своим министром.

LIII

Роспуск моей армии займет в истории место в ряду грубейших политических ошибок королевского правления.

LIV

Просвещенной нацией нельзя руководить вполсилы; она требует энергичности, согласия и единства всех публичных решений.

LV

Тот, кто предпочитает богатство славе, подобен транжире, который занимает деньги у ростовщиков и разоряется на процентах.

LVI

В моей жизни было три счастливых дня: Маренго, Аустерлиц и Йена; пока не добавился четвертый - когда я дал аудиенцию императору Австрии во рву.

LVII

Победу одерживают не числом. Александр поверг триста тысяч персов своими двадцатью тысячами македонцев. И я откровенно преуспел в дерзких предприятиях.

LVIII

Палата представителей, которую я создал, завершила свою историю вместе со мной. Она могла спасти Францию, наделив меня неограниченной властью. Двадцать членов фракций потеряли все: им хватило глупости заговорить о конституции в то время, когда Блюхер расположился лагерем в Севре. Мне казалось, я вижу греков восточной империи с Магометом пред ними.

LIX

После моего отречения в 1815-м враг еще мог быть повержен. Я предложил взять на себя командование, но мне отказали. У меня не было никакого личного интереса выступать в роли наблюдателя.

LX

Публика поклоняется религии и восторгается могуществом. Чернь судит о жалованье придворного по количеству его лакеев; толпа судит о величии Бога по числу священников.

LXI

Я за всю жизнь не смог прочесть ни одной страницы Тацита, он страшный болтун; Полибий радует и наставляет меня, у него нет декламаций.

LXII

Мое правление было либеральным, ибо оставалось твердым и суровым. Я рассматривал каждого человека преимущественно как инструмент. Я не особенно принимал во внимание их убеждения, понимая, что главное - следование моим правилам. Моя игра удалась, я создал новую систему.

LXIII

Я обогатил своих офицеров; но мне следовало помнить, что когда человек богат, у него уже нет никакого желания умирать.

LXIV

Отвага укрепляет трон; когда трусость и позор расшатывают его, лучше отречься.

LXV

Я всегда восхищался Митридатом, который думал о завоевании Рима в то время, когда сам был побежден и бежал.

LXVI

Когда я был монархом, каждый раз, когда я пользовался правом помилования, впоследствии всегда раскаивался в этом.

LXVII

В точном наследовании природы не про является трагедия; я предпочитаю группу Лаокоона концу пьесы "Родогун".

LXVIII

Конституционные государства застойны; действия правительства слишком ограничены, что ставит их в самое невыгодное положение в борьбе с могущественными и единолично правящими соседями. Диктатура могла бы помочь им, но она подобна тарану, который пробьет врата столицы еще прежде, чем они будут готовы выдержать удар.

Наполеон Бонапарт - Наполеон. Афоризмы

LXIX

Эмигранты, дворяне и священники, потерявшие свои имения и привилегии во время революции, рассчитывали вернуть их с восстановлением старой династии. Они думали, что все еще находятся в Кобленце; они на все смотрели с ложной точки зрения. Они не видели света, они лишь плакали за своими деньгами.

LXX

Старики, которые сохраняют наклонности юнцов, теряют уважение к себе и становятся смешны.

LXXI

Дурак всего лишь утомителен, педант невыносим; никогда не понимал Бональда.

LXXII

Мир физического невероятно узок; правду нужно искать в мире духовном, если хотим проникнуть в глубь политики и войны.

LXXIII

Две партии, ныне существующие во Франции, хоть и разъярены одна на другую, объединяются - но не против конституционного правления, до которого им мало дела, а против кучки честных людей, чье молчание унижает их.

LXXIV

Когда я появился на политической арене, на ней было всего два типа людей; конституционные объединения, требующие аграрных законов во имя Гракха Бабефа; и фрюктидорианцы, которые хотели управлять с помощью военных судов, ссылок и отставок.

LXXV

Нынешние главы фракций во Франции - карлики, вскарабкавшиеся на ходули. Несколько талантливых людей и множество болтунов.

LXXVI

Был грандиозный протест против того, что называют моим деспотизмом; однако я всегда говорил, что нация не является собственностью человека, который правит ею; сейчас же монархи, установившие конституционное правление, другого мнения.

LXXVII

Если бы юрист Гойе, отступник Сиейес, поверенный Ревбель и старьевщик Мулэн сделались королями, я бы запросто стал консулом; я заручился опытом Монтенотти, Лоди, Арколе, Шебрэйса и Абукира.

LXXVIII

Неудачи Франции начиная с 1814 года обусловлены тем обстоятельством, что идеалистов с виртуозной способностью к манипуляции угораздило дорваться до власти. Это люди хаоса, ибо хаос проник в их разум. Они служат Богу и дьяволу.

LXXIX

Для меня не будет будущего, пока мое время не пройдет. Клевета добирается до меня, лишь пока я жив.

LXXX

Случай - единственный справедливый правитель в мире.

LXXXI

Корысть, что властвует над людьми во всех уголках мира, - это язык, который они выучивают без грамматик.

LXXXII

Вернейшее средство могущества: военная сила, обеспеченная законом и управляемая гением. Такова воинская повинность. Достаточно убедиться в этом могуществе - и противоречия исчезают, а власть крепнет. Какой, в самом деле, смысл во всех аргументах софистов, когда командование действенно? Те, кто подчиняется, обязаны придерживаться отданного приказа. Со временем они привыкают к принуждению; они вынимают шпагу, - и все противоречия рассеиваются как дым.

LXXXIII

Цинизм в действиях - это гибель политики государства.

LXXXIV

Правота обуславливается обстоятельствами; Диагор основывался на отрицании Бога, Ньютон - на утверждении его; во время революции вы можете быть то героем, а то грабителем, подняться на эшафот или обрести бессмертие.

LXXXV

Гоббс был Ньютоном политики; его учение так же хорошо, как и многое другое.

LXXXVI

Когда я положил конец революции, я дал понять обществу, на что я способен, тем самым вызвав неописуемое изумление революционеров.

LXXXVII

Очень многие воображают, что имеют талант править, основываясь лишь на том, что стоят у руля власти.

LXXXVIII

Короли, поправшие корону, чтобы стать демагогами, не могли предвидеть последствий.

LXXXIX

После моего падения судьба призывала меня умереть, но честь приказывала жить.

XC

В хорошо управляемом государстве должна быть установленная религия и контролируемая церковь. Церковь должна быть в государстве, а не государство в церкви.

XCI

Если бы христианство, как уверяют сектанты, могло бы предоставить человеку место, где есть все что угодно, то это было бы самым ценным подарком небес.

XCII

Выдающийся человек по натуре бесстрастен; его очень мало заботит, оценят его или обвинят, он прислушивается к своему внутреннему голосу.

XCIII

Есть люди, которые льстят, а есть такие, которые обижают. Следует опасаться и тех и других, в противном случае нам следует требовать удовлетворения за их деяния.

XCIV

Амбиции для человека то же, что воздух для природы: лишить духовный мир амбиций, а физический воздуха - и прекратится всяческое движение.

XCV

Пороки так же необходимы обществу, как грозы атмосфере. Если нарушается баланс между добром и злом, исчезает гармония - и тогда быть революции.

XCVI

Любой, кто совершает добродетели только в надежде снискать славу, близок к пороку.

XCVII

Красивая женщина радует глаз, мудрая - радует сердце; первая - украшение, вторая - сокровище.

XCVIII

Среди ищущих смерти лишь немногие находят ее в тот час, когда она могла бы оказаться им полезной.

XCIX

Монарху следует позаботиться о том, чтобы богатства не были распределены слишком неравномерно; тогда у него не будет необходимости ни содержать бедняков, ни защищать богачей. 

НАПОЛЕОН Бонапарт: цитаты, высказывания, афоризмы
(мысли и фразы в другом переводе на русский)

L
Сильные духом избегают наслаждений, как мореплаватели подводных камней.

LI
Привычка приводит нас ко многим безрассудствам; самое непростительное из них — сделаться: ее рабом.

LII
Если бы Корнель дожил до моего времени, я сделал бы его министром [15].

LIII
Роспуск моей армии история поставит в ряд самых опрометчивых политических ошибок королевского правления.

LIV
Просвещенной нацией не управляют полумерами: здесь нужна сила, последовательность и единство во всех деяниях.

LV
Тот, кто предпочитает богатство славе, — расточитель, который берет у ростовщика и разоряется на процентах.

LVI
В моей жизни было три прекрасных дня: Маренго, Аустерлиц и Йена, если не считать еще и четвертого, когда я дал австрийскому императору аудиенцию во рву, на поле сражения [16].

LVII
Победу одерживают не числом. Александр победил триста тысяч персов во главе двадцати тысяч македонян [17]. Дерзкие предприятия и мне особенно удавались.

LVIII
Палата представителей, которую я создал [18], закончила свое поприще вместе со мною. Она могла спасти Францию от нашествия, дав мне неограниченную власть. Два десятка мятежников повредили себе сами: они сделали глупость, когда завели разговор о конституции [19] в то время, когда Блюхер расположился лагерем в Севре [20]. Мне показалось, что в их лице я вижу греков поздней империи, кои узрели пред собою Магомета [21].

LIX
После моего отречения в 1815 г. неприятель еще мог быть разбит. Я предлагал дать мне командование и не имел при этом никаких личных видов.

LX
Для религии служители культа — то же, что чиновники для власти. Человек заурядный измеряет кредит куртизана числом его лакеев; чернь судит о всесилии Бога по количеству священников.

LXI
Я никогда не мог одолеть больше одной страницы Тацита [22], это невероятный болтун; Полибий же, напротив, — не какой-нибудь декламатор: он доставляет удовольствие и просвещает [23].

LXII
Мое правление было либеральным, поелику оставалось твердым и строгим. Исполнителей я приглашал отовсюду: меня мало заботили убеждения, лишь бы следовали моим правилам. Мне было легко, ибо я строил заново [24].

LXIII
Я осыпал золотом моих сподвижников; но мне надобно было понимать, что, разбогатев, человеку уже не хочется подвергать себя смертельной опасности.

LXIV
Храбрость укрепляет престол; трусость, бесчестие колеблют его, и тогда лучше всего отречься.

LXV
Я всегда восхищался Митридатом, замышлявшим завоевать Рим в то время, когда был он уже побежден и вынужден к бегству [25].

LXVI
Когда в бытность мою монархом случалось мне правом помилования, впоследствии я всегда и неизменно раскаивался.

LXVII
Трагедия вовсе не основана на точном подражании природе вещей. Я предпочитаю группу Лаокоона [26] той развязке, которой заканчивается трагедия "Родогуна" [27].

LXVIII
Конституционные государства лишены движущей силы: деятельность правительства излишне стеснена; это то, что придает таким государствам пагубную слабость, когда им приходится бороться с могущественными и деспотическими соседями. Авторитарная власть могла бы их поддержать, но оная, как известно, сродни тарану, которому все равно, способны ли ему противостоять ворота столицы, кои он собирается разбить.

LXIX
Дворянство, духовенство и эмигранты, потерявшие свое имущество и привилегии в результате революции, рассчитывали вернуть утраченное с возвращением прежней династии. Они помышляли об этом еще в Кобленце: они всегда плохо понимала происходящее. Им не было нужды знать о том. чего они и знать не желали, деньги — вот что им было нужно [28].

LXX
Старики, которые сохраняют вкусы юного возраста, столь же смешны, сколь мало уважаемы.

LXXI
Дурак скучен, ну а педант просто невыносим. Я так и не смог понять, о чем это все толкует Б[она]льд [29].

LXXII
Если вы стремитесь к более глубокому пониманию политики и войны, то надобно искать истины, постигая нравственные устои общества, основы же материального порядка в сравнении с оными всегда имеют пределы.

LXXIII
Две партии, существующие во Франции, как бы ни были они ожесточены друг против друга, соединяются вместе, но не против конституционной королевской власти, которая их вовсе не интересует, но против всех порядочных людей, безмолвие коих действует на них угнетающе.

LXXIV
Когда я вышел на политическую сцену, там было два сорта людей: конституционные общества, требовавшие аграрных реформ в духе Гракха Бабёфа [30], и фрюктидорианцы [31], которые хотели управиться при помощи военных советов, ссылок и отставок.

LXXV
Нынешние вожди партий во Франции — это карлики на ходулях. Слишком мало талантливых людей, слишком много болтунов.

LXXVI
Много кричали против того, что называют моим деспотизмом; однако я всегда говорил, что нации не являются собственностью тех, кто ими управляет; ныне же монархи, ставшие конституционными, как раз об этом стараются забыть.

LXXVII
Если уж адвокат Гойе, отступник Сийес, прокурор Ревбель и старьевщик Мулэн [32] корчили из себя королей, то я вполне мог сделать себя консулом. Ведь я получил на то патенты при Монтенотте, Лоди, Арколе, Шебрейсе и при Абукире [33].

LXXVIII
Бедствия, постигшие Францию с 1814 г., явились причиной того, что у высокоумных идеологов появилась возможность войти в правительство. Люди эти обожают хаос, ибо он составляет их суть. Они служат и Богу, и дьяволу [34].

LXXIX
Мое будущее наступит тогда, когда меня не будет, Клевета может вредить мне только при жизни.

LXXX
Случай — вот единственный законный повелитель во всей вселенной.

LXXXI
Польза, которая толкает людей из одной крайности в другую, — сродни языку, который они учат, не заботясь о грамматике.

LXXXII
Самый надежный рычаг всякого могущества — военная сила, которая предписывает закон и которую употребляет гений. Таковым рычагом был рекрутский набор. Достаточно убедиться в этой силе, и противоречия отступают, а власть укрепляется. Так ли уж важны, в сущности говоря, все эти доводы софистов, когда звучат военные команды? Те, кто готов повиноваться, не должны наводить за линию строя. В конце концов они свыкаются с принуждением: ведь в противном случае со строптивыми не церемонятся.

LXXXIII
Упадок нравов — это погибель государства как политического целого.

LXXXIV
Каждый прав по-своему. Правота Диагора [35] состояла в том, чтобы отрицать Бога; Ньютон [36] же был убежден в том, что его следует признавать; в каждом явлении заключена его противоположность: скажем, во время революции можно попеременно быть то героем, то злодеем, подниматься или на эшафот, или на вершину славы.

LXXXV
Гоббс [37] был своего рода Ньютоном в политике, его учение стоит в этом отношении многого.

LXXXVI
Когда я привел к завершению революцию и тем показал революционерам, на что я способен, то поверг их в неописуемое изумление.

LXXXVII
На свете есть великое множество людей, воображающих, что они наделены талантом править, единственно по той причине, что они стоят у кормила власти…….

LXXXVIII
В истории бывало, когда короли поступались своими прерогативами ради того, чтобы снискать народную любовь, но всякий раз они и предвидеть не могли, к чему сие может привести.

LXXXIX
После моего падения судьба повелевала мне умереть, но честь приказывала жить.

ХС
В хорошо управляемой стране нужна главенствующая религия и зависимые от государства священники. Церковь должна быть подчинена государству, а не государство церкви.

XCI
Если бы христианская религия могла заменить людям все, как того добиваются ее горячие приверженцы, это явилось бы для них наилучшим подарком небес.

ХСII
Человек высшего порядка бесстрастен по своей натуре: его хвалят, его порицают, мало что имеет для него значение, он прислушивается только к голосу своей совести.

XCIII
Одни оказывают нам любезности, в то время как другие наносят оскорбления. И в первом и во втором случае с людьми надобно соблюдать сугубую осторожность, ибо непременно следует знать, что кроется за этими любезностями.

XCIV
Честолюбие столь же естественно для человека, как воздух природе: лишите его дух первого, а физику второго, и всякое движение прекратится.

XCV
Пороки общества так же необходимы, как грозы в атмосфере. Если же равновесие между благом и злом нарушается, гармония исчезает и происходит революция.

XCVI
Тот, кто действует добродетельно только в надежде произвести впечатление, близок к пороку.

XCVII
Красивая женщина радует глаз, добрая — услада сердца; первая — безделушка, вторая — сокровище.

XCVIII
Между теми, кто ищет смерти, мало тех, кто находит ее в то самое время, когда оная была бы им на пользу.

XCIX
Монарх обязан тщательно следить за тем, чтобы раздел материальных благ не совершался слишком уж неравномерно, ибо в этом случае он не сможет ни удержать бедных, ни защитить богатых.

Вы читали цитаты, афоризмы и высказывания Наполеона Бонапарта.
................................................
  афоризмы читай и цитируй

 


 

   

 
  Читать афоризмы онлайн... aforizmo.ru